OKФайлы cookie обеспечивают работу наших сервисов. Используя наш сайт, вы соглашаетесь с нашими правилами в отношении этих файлов. Подробнее
<>
Для соответствий не найдено
Переводы: все28 keynesian28
Как сказал Фридман: «Мы все сейчас кейнсианцы». As Friedman said, “We are all Keynesians now.”
Мы все сейчас кейнсианцы (последователи экономического учения Кейнса). We are all Keynesians now.
Совсем недавно мы могли сказать: “Мы все сейчас кейнсианцы”. It was not long ago that we could say, “We are all Keynesians now.”
Кейнсианцы наполняли государственную ванну тёплой водой налогово-бюджетного стимулирования. Keynesians filled up the warm water of fiscal stimulus in a national bathtub.
Пока что экономисты – и структуралисты, и несгибаемые кейнсианцы – озадачены. So far, economists – structuralists as well as diehard Keynesians – have been stumped.
Кейнсианцы смогли продемонстрировать, что финансовый стимул может стабилизировать ожидания рынка, и, таким образом, предоставить общую основу доверия. Keynesians have been able to demonstrate that fiscal stimulus can stabilize market expectations, and thus provide an overall framework of confidence.
Кейнсианцы тоже не думают о тех видах госинвестиций, которые действительно нужны; для них "любые расходы – это расходы". Nor do Keynesians think through the kinds of public investments that are needed; for them, spending is spending.
У каждой наготове свое решение проблемы. Кейнсианцы призывают государство резко увеличить расходы, а "германцы" выступают за очищение посредством строгой экономии. Each has its own fix at the ready: Keynesians call for a government-spending spree, Germans for purification by austerity.
Кейнсианцы, глядя на эти профициты, говорят, что северные европейские страны должны снизить их, создав больший бюджетный дефицит для увеличения внутреннего спроса. Keynesians look at these surpluses and say that the northern European countries should drive them down by running much larger fiscal deficits to boost domestic demand.
Но спор с ней увенчается успехом лишь в том случае, если кейнсианцы вроде Кругмана учтут в своей экономической теории значение неизбежной неопределённости. But the attack on it will never succeed unless policy Keynesians like Krugman are willing to work out the implications of irreducible uncertainty for economic theory.
Между тем, кейнсианцы настаивали, что структурные силы – это плохо, поскольку из-за них люди теряют рабочие места, если, конечно, власти не организуют достаточный спрос, компенсирующий увеличение предложения. But the Keynesians maintained that structural forces were bad, because they cost people their jobs, unless policymakers manufactured enough demand to match the increase in supply.
США, согласно этим взглядам, также находятся в опасной близости к воронке, поэтому кейнсианцы неустанно призывают увеличивать фискальные стимулы, которые, в отличие от монетарной политики, представляются пессимистам особенно эффективными при нулевых процентных ставках. The US, in this view, remains near the vortex as well, prompting the Keynesians’ repeated calls for more fiscal stimulus, which, unlike monetary policy, is seen by the pessimists to be especially efficacious at the ZLB.
Азиатские экономисты, которые поддерживают региональную интеграцию в Азии, наблюдали за дебатами с изумлением, разнообразие мнений основывалось не на экономической философии типа “кейнсианцы против неоклассиков” или “либералы против консерваторов”, а на географическом, трансатлантическом разделении. Asian economists who promote regional integration in Asia have observed the debate with amazement, in that the fault line is not based on economic philosophy like “Keynesians vs. Neoclassicals” or “Liberals vs. Conservatives,” but on a geographical, transatlantic divide.
Но, как сказали бы и традиционные кейнсианцы, и сторонники теории FTPL, количественное смягчение, то есть фактически обмен денег на их ближайший заменитель (облигации с нулевой процентной ставкой), со временем становится менее эффективным способом стимулирования спроса. But, as both traditional Keynesians and FTPL followers would note, quantitative easing – which amounts to an exchange of money for its close substitutes (zero-interest bonds) – becomes less effective in stimulating demand over time.
Идеологи свободного рынка не хотят, чтобы власти вообще думали. А кейнсианцы хотят, чтобы власти думали только о краткосрочных перспективах, поскольку они слишком буквально воспринимают знаменитое высказывание Джона Мейнарда Кейнса: "В долгосрочной перспективе мы все умрем". Free-market ideologues don’t want governments to think at all; and Keynesians want governments to think only about the short run, because they take to an extreme John Maynard Keynes’ famous quip, “In the long run we are all dead.”
В то время как те, кто, подобно мне, придерживается системы Манделла-Флеминга (в соответствии с которой финансовый стимул будет компенсироваться соответствующим притоком капитала, валютным курсом и снижением конкурентоспособности экспорта) и не выпячивает влияние гибкой фискальной политики, кейнсианцы придают этому большое значение. While those who, like me, adhere to the Mundell-Fleming framework (according to which fiscal stimulus will be offset by the resulting increase in capital inflows, currency appreciation, and reduced export competitiveness) do not stress the impact of flexible fiscal policy, Keynesians take it very seriously.
Да, мы все были кейнсианцами – но слишком недолго. Yes, we were all Keynesians – but all too briefly.
Бюджетные дефициты явно не принесли результатов, обещанных убежденными кейнсианцами. Continuing budget deficits have visibly failed to deliver what die-hard Keynesians had promised.
Опять же по словам Фридмана: «И никто из нас не кейнсианец». As Friedman also said, “and none of us are Keynesian.”
Рецепты кейнсианцев – легкие деньги и большие бюджетные дефициты – также не позволяют достичь обещанных результатов. Yet Keynesian solutions – easy money and large budget deficits – have also fallen far short of their promised results.

Реклама

Мои переводы